happy duck
sometimes you come face to face with yourself
>> Прочитала только "Князь мира сего". Создалось впечатление, что автор сам латентный (или даже явный) гомосексуалист-психопат. (с)

>> Собственно это и не художественное произведение. И достоинств у него собственно нету. Кроме одного: тему полномасштабного наступления болезненных отклонений (сиречь, гомосексуальности) на здоровое человечество, поднимать стоит. Многие психические заболевания заразны, и не надо называть политкорректностью стремление больного человека заразить здорового. (с)


После таких отзывов я просто не могла пройти мимо)) Если откинуть манеру повествования, стиль, который, впрочем, вполне себе жевательный, и большинство терминов, оставив только концепт, то получится ТАКОЙ КАВАЙ!

Тайна этой тайнописи заключается в следующем: написано легионерами, о легионерах, и для легионеров.

Ну да, это про власть и про болезненную жажду познания, когда для сохранения этой самой власти перерывается чуть ли не вся библиотека мирового опыта, в котором находят всякие забавные закономерности, которые потом ставят у руля властного аппарата. Якобы научная составляющая этой кровавой романтики сталинских чисток доставляет неимоверно. Особенно — упоминания всяких эзотерических обществ, которых одни называют гуманистами, а другие — сатанистами, и всяких спиритических сеансов по методу мадам Блаватской. Еще ГГ довольно вкусно шаманит.

В общем и целом, я ждала легкого слеша между братьями, а получила забавный фем. Разнообразие, чо)

Ну и всякие цитатки для перечитываения:

А от дерева познания добра и зла, не ешь от него: ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь. Бытие 2:17

– Боженька, пожалуйста, сделай меня большим и сильным. А то вчера Федька Косой опять поймал меня на соседском дворе и побил. Сделай так, чтобы я мог побить всех. Так, чтоб одной левой рукой, одним мизинчиком.
Позже обнаружилось, что Максим пишет левой рукой. Младший брат поддразнивал старшего:
– Эй, ты, левша! А ну, брось камень с правой!
Мать же сказала строго:
– Не смейся, Бобка. Это его Бог наказал, чтобы он не обращался к Богу с глупыми просьбами.

Но весь секрет в том, что настоящие революционеры, профессиональные революционеры – это не простые люди. Это специальные люди. Такие… Это совершенно специфическая категория людей… С такими особыми комплексами…

– In daemone deus, – процедил сквозь зубы комиссар госбезопасности. – В дьяволе бог… Вот вам и весь секрет этого единства и борьбы противоположностей.

Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и Отец лжи. Иоанн 8:44

Ничто, которое ничтожит.

– Когда человек начинает путать, где «он» и где «она», – полковник предостерегающе поднял палец, – там дело пахнет дьяволами инкубом и суккубом. А это уж, извините, по линии НКВД.

Затем шла всякая достоевщина. Жена-марсианка годами лежала в постели и делала под себя. А любящий муж-футурист бегал кругом с ночным горшком. А потом, чтобы отдохнуть, нюхал кокаин.
Но это еще не все. Хотя и разбитая параличом, эта жена в довершение всех благ еще страдала нимфоманией. А любящий муж самоотверженно водил к ней любовников. А потом, чтобы успокоиться, опять нюхал кокаин.


Затем подобные подвиги вошли в такую моду, что, даже имея полный боезапас, советские летчики шли на таран, на верную смерть, мешая в кучу металл и кровь, свою и чужую. Прославленные немецкие асы не знали, что делать с советскими молокососами, нарушающими все правила воздушного боя.
Читатели советских газет думали, что это просто пропагандистские трюки Совинформбюро. Но командование советских воздушных сил, обеспокоенное бессмысленной гибелью самолетов, обратилось к Сталину с протестом, прося защиты от загадочных экспериментов 13-го отдела НКВД. В результате появился специальный приказ, разрешающий таран лишь в особых случаях. Машины были дороже, чем люди.
Кто следил за советскими газетами во время войны, тот помнит, как вслед за самолетными таранами начиналась другая не менее необычайная акция. На этот раз в морской пехоте, сформированной из экипажей потопленных кораблей. Обвязавшись связками ручных гранат, герои-моряки вдруг стали бросаться под гусеницы немецких танков наподобие живых мин. Танки летели в воздух вместе с храбрецами, шедшими на верную смерть. Это было дешевле, чем самолетные тараны.
За всем этим стоял 13-й отдел НКВД, который заботился о своих героях-мучениках даже после смерти.


В разгар войны Борис окончил индустриальный институт, засунул свой диплом инженера в ящик стола и сразу же ушел на фронт. Так он дошел от Москвы до Берлина. После войны в соответствии с новыми послевоенными задачами и в порядке партийной дисциплины он был назначен на должность инструктора агитпропа, то есть Управления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б).
Максим же закончил войну трижды Героем Советского Союза и маршалом государственной безопасности СССР. Но в газетах об этом ничего не сообщалось. Чем выше поднимался Максим, тем больше он старался оставаться в тени. За время военного союза с дьяволом он, видимо, научился кое-чему у своего союзника, который всегда работает в темноте, сзади или наоборот.
Так случайно старший брат вместо преподавателя истории стал маршалом госбезопасности, который сам делает историю, а младший вместо инженера-механика стал инженером человеческих душ.


Пытаясь приблизить к себе младшего брата, Максим даже дал ему второй ключ от дома. Но каждое утро, просыпаясь в доме под золотым петушком, инструктор агитпропа чувствовал себя как лазутчик во вражеской крепости. Все здесь полностью противоречило всем инструкциям агитпропа. И в особенности чернокнижная библиотека Максима. Ляпни что-нибудь такое на службе – и тебя или из партии выгонят, или арестуют.

Но гуанчи поголовно вымерли от никому не известной таинственной болезни, которую испанцы назвали модорра – непреодолимая меланхолия, кончающаяся самоубийством.


А вот и собственноручные показания Федьки Косого, где он писал следующее: «Меня загубили мои паскудные жены. Четыре паскуды от меня драпанули, так как я якобы накидывался на них в постели с заряженным наганом, аранжируя не то изнасилование, не то грабеж. А без этой аранжировки я якобы тоталитарный импотент и ничего не могу. А пятой паскуде эта тоталитарная любовь так осточертела, что эта курва настучала на меня в угрозыск.
Эти дешевые паскуды просто не понимали мою сложную душу. Для меня наган – это единственная святая вода, которая утоляет мою проклятую и ненасытную жажду командования, жажду власти и половой силы. Говоря о моих женах, ничто не могло дать мне необходимого облегчения для души и тела, которого я искал, как их абсолютное подчинение моей потребности властвовать, когда они извиваются передо мной от ужаса. А эти паскуды меня не понимали, хотя я и одевал их, как куколок.
Очень трудно объяснить те странные сладостные ощущения, пронизывающие все мое тело до мозга костей, когда я направляю наган на мою жертву, наблюдая, как она дрожит и потеет от страха. В этот момент я чувствую себя как Бог. В моих руках вся правда и неправда. Я как будто заглядываю в колодец, где спрятаны все тайны мира, и познаю абсолютную истину. Иногда во время грабежа я даже забывал про деньги и уходил».
На полях рукой Максима примечание: «Вот она – формула власти!»


// Разговорчик с Берией чуть ли не дословно//

– Вы, конечно, надеетесь, что на прощание я расскажу вам что-нибудь интересненькое. Передам вам, так сказать, все мои секреты. Вся беда в том, что в теории вы знаете все. Но не знаете это на практике. Вы не знаете, что такое смертельная любовь смерти, за которую расплачиваются смертельным страхом смерти. Когда всю жизнь живут любовью к чужому страху, к чужой смерти. И за это всю жизнь мучаются страхом собственной смерти. Когда во сне и наяву вас начинает преследовать всякая гадость и пакость. И когда вы знаете, что это такое – прогрессирующий мозговой разжиж.
– А как насчет комплекса власти?
– Очень просто. – Бывший министр внутренних дел СССР потер себе лоб. – В детстве я любил бегать босиком. Особенно после дождика. И я любил давить босыми ногами лягушек. Мне было приятно наблюдать, как у них через рот выползают кишки – такие белые пузыри, и трогать их руками. Как другие щупают шелк или бархат.
– В вашей биографии вы написали, что когда вы выросли, то почувствовали такую же потребность давить людей?
– Да, чувствовать, что тебя боятся, командовать людьми, быть наверху. Но для этого нужно было иметь над людьми такую же власть, какую в детстве я имел над лягушками. Потому я и боролся за власть, безразлично какую – советскую, кадетскую или турецкую, – абы власть, власть и власть! Ведь вы сами знаете, что все настоящие революционеры такие. Но вы только не знаете, с каким глубочайшим наслаждением я их всех расстреливал, зная, что они такие же черные жабы, как я сам.
– Это основной закон марксизма – единство и борьба противоположностей, – с ленивым безразличием сказал маршал Руднев.


– Кстати, ведь одна из ваших жен была, кажется, царских кровей?
– О да, что-то вроде наследницы грузинского престола. Вы скажете, что это еще одно доказательство моей мании величия. Залезть не куда-нибудь, а на царицу… Но мою царственную женушку моя импотенция нисколько не беспокоила. Наоборот, это ее вполне устраивало.
– Ворон к ворону летит?
– Да. Ведь среди женщин импотенток столько же, как среди мужчин импотентов. Только у женщин это называется не импотенция, а холодность. А потом, чтобы замаскироваться, эти холодные импотентки выходят замуж за импотентов. Ну а потом каждый фокусничает по-своему. Как говорят, 69 способов быть несчастным.

– На вашем месте, маршал Руднев, я бы очень гордился этим историческим моментом, – сказал старик с лицом старухи. – Великий инквизитор новой России отправляет на тот свет последнего великого шамана коммунизма. Но большого энтузиазма я на вашем лице что-то не вижу.
– Роды нового общества, – сказал маршал, – это такая же грязь и кровь, как и роды нового человека.

Когда-то давно начальник 13-го отдела рассказал ему, как в средние века некоторые отцы церкви приказывали погребать их тела под ступенями храмов, чтобы верующие шагали к вере по их праху. Тогда эта идея так понравилась министру внутренних дел, что он приказал кремировать трупы провинившихся и казненных сотрудников МВД в топке центрального отопления МВД. Чтобы не выносить сор из избы и решать семейные дела по-семейному.

– Максим Алексаныч, – тихо сказал смертник. – Сталин называл вас своим красным кардиналом. А я вот смотрю на вас и думаю… Вы пристрелили моего предшественника Ежова, потом притравили вашего патрона Сталина, теперь вы пустите меня в трубу центрального отопления… Ведь вы сидите и хозяйничаете за советским троном уже не как красный кардинал, а как красный папа… В Риме сидит папа римский, где-то сидит антипапа, а в Москве сидит красный папа… Вы достигли высшей власти… Но никто даже и вашего имени не знает… Какое вам от этого удовольствие?
– Никакого, – безразлично сказал красный папа. – Одни неприятности.
– Перед тем как вы пристрелили Ежова, я его тоже допрашивал. Кстати, совершенно бесполое существо, хромоножка и даже ростом карлик, типичный выродок. Так вот, перед смертью он вдруг забормотал о Боге. «Я, – говорит, – нарушал все Божьи заповеди и не заслужил от Бога ничего, кроме наказания. Я служил Сталину, как Богу, и не заслужил от него ничего, кроме благодарности. А теперь вместо благодарности меня расстреливают. Так что же получается в конце концов? Значит, Бог все-таки есть… Иначе кто же это меня наказывает? И я знаю, что меня, как и Ягоду, пристрелит этот левша Руднев – левая рука господа Бога…»


– Сердечно благодарю за добрые советы, – кисло улыбнулся живой труп и покосился на медаль «За спасение утопающих», которая висела на груди маршала Руднева. – Видно, я случайно попал в точку, когда наградил вас этой медалью.
– Откровенно говоря, я вам даже немножко завидую, устало и как-то безразлично сказал маршал. – Будете жить, как на курорте. А я сиди в этой клетке и занимайся всякими грязными делами. Как повивальная бабка при родах нового общества. Иногда мне хочется просто встать и уйти. Уйти вот так, как уходите вы. Вам ей-богу повезло.
Живой труп посмотрел в бесстрастные, как у сонной ящерицы, глаза маршала и покачал головой:
– Ох, боюсь, что это опять какие-то эксперименты профессора Руднева. Железки по баночкам вам надоели, так вы теперь на живых людях экспериментируете. Ведь вы прекрасно знаете, что для таких, как я, жизнь без власти – это не жизнь…


Поднимаясь с кресла, бывший начальник тайной полиции СССР угрюмо сказал:
– Максим Алексаныч, в свое время вы проводили специальную анкету и выяснили, что в Советской России, несмотря на все, нищим дают больше, чем они просят Христа ради, чем если они просят без Христа. А теперь красный папа хочет, чтобы бывший слуга сатаны и антихриста, чтобы не сдохнуть с голода, бродил по дорогам России и попрошайничал – Христа ради… Красный папа милует величайшего злодея России, чтобы он бродил по дорогам России и говорил, что Бог все-таки есть…


Тем временем Дора Мазуркина-Придуркина деловито рапортовала съезду компартии о том, как она общается с астральным миром. Оказывается, дух товарища Ленина горько жалуется, что ему противно лежать в Мавзолее рядом с мумией Сталина, который сначала пересажал в концлагеря всех настоящих ленинцев, а теперь развалился рядом и – в астральной форме – хамит самому товарищу Ленину.
Из зала задали вопрос:
– А вы дух товарища Сталина вызывали?
– Вызывала, – хриплым басом ответила Дора. – Но он только ругается, как сапожник. Непечатными словами. Хотите послушать?
– Спасибо, – сказали из зала. – Мы вам и так верим. Учитывая серьезность положения, поскольку Ленин и Сталин даже и мертвые не уживаются, съезд Компартии СССР решил уважить просьбу духа товарища Ленина и единогласно постановил выкинуть товарища Сталина из Мавзолея.
Когда в зале погасли огни кинопрожекторов и операторы кинохроники стали собирать свою аппаратуру, премьер-министр опять наклонился к своему советнику:
– А знаете, из вас получился бы неплохой кинорежиссер. Инсценировано прямо как в кино. И даже свою тещу в качестве кинозвезды пристроили. Придется дать вам какую-нибудь медаль лауреата. Или хотите звание заслуженного деятеля искусств СССР?


И ходят потом по Москве всякие тайные слухи. Говорят, упорно говорят, что меняются в Москве министры и маршалы, писатели и поэты, все меняется. Иногда меняются даже советские вожди. Но не меняется в Москве только один человек – тайный советник советских вождей. И потом тихо шепчут: «Красный папа…»
Да еще говорят, что теперь красный папа все чаще и чаще ходит по Москве как самый обычный советский гражданин. И даже говорят, что вы узнаете его по одной маленькой примете: он носит на груди только простенькую медаль «3а спасение утопающих».

Любящей рукой садист с наслаждением стреляет мазохисту в рот.

@темы: ведьминское, прочитанное